Вирджилиу Тэнасе против Румынии


25 июня 2019 года Большая палата Европейского суда по правам человека вынесла очень важное решение в деле «Николае Вирджилиу Тэнасе против Румынии». Это решение примечательно по многим причинам, но в первую очередь - тем, что Суд попытался систематизировать свою практику

Eng
Ua

Ru

Вирджилиу Тэнасе против Румынии


3 июля 2019

25 июня 2019 года Большая палата Европейского суда по правам человека вынесла очень важное решение в деле «Николае Вирджилиу Тэнасе против Румынии». Это решение примечательно по многим причинам, но в первую очередь — тем, что Суд попытался систематизировать свою практику в делах о соблюдении государством своих обязательств в связи с причинением вреда здоровью лица.

Хоть на первый взгляд систематизация — это позитивное явление, следует понимать, что Суд отказался от существенной и важной части своей прошлой практики. По сути данное решение является большим и решительным шагом, уводящим прочь от защиты прав человека.

Но обо всем по порядку.

Само дело возникло по заявлению гражданина Румынии Николае Вирджилиу Тэнасе, который жаловался на то, что расследование обстоятельств дорожно-транспортного происшествия с его участием, проводимое национальными властями, было ненадлежащим и чрезмерно долгим. Заявитель также жаловался на нарушение его права на справедливый суд ввиду отсутствия эффективного способа защиты его прав, а также на бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, которое он потерпел по причине манеры, в которой национальные власти осуществляли вышеуказанное расследование.

Выясняя фактические обстоятельства дела, Суд установил, что заявитель 03 декабря 2004 года стал участником аварии. В результате чего получил серьезные повреждения, повлекшие его нетрудоспособность в течении значительного периода времени. Так, согласно медицинского заключения ему требовалось лечение в течении 200 — 250 дней.

В связи с происшествием было открыто уголовное производство и начато расследование, в процессе которого полиция собрала некоторое количество улик, в том числе образцы крови водителей, а также были опрошены свидетели и проведена экспертиза. Однако, собранные доказательства не позволяли установить состав уголовного правонарушения в действиях участников аварии, в том числе и заявителя.

Уголовное производство было закрыто, что заявитель успешно обжаловал, и оно было открыто повторно. Такая ситуация повторилась несколько раз вплоть до 2012 года, когда уголовное производство было закрыто окончательно в связи с истечением сроков привлечения к уголовной ответственности.

В период, пока уголовное производство еще не было закрыто окончательно, заявитель неоднократно подавал жалобы на действия следователей, просил проведения дополнительных экспертиз. Заявитель также обжаловал некоторые из выводов экспертов, в том числе заключение, что в его крови были найдены следы алкоголя. В связи с последним необходимо отметить, что даже согласно оспариваемого заключения уровень алкоголя в крови заявителя все равно не превышал допустимый уровень.

Все вышеперечисленное и стало основанием для подачи жалобы о нарушении статей 3, 6 § 1, 13 Конвенции.

Однако, Суд, перед тем, как давать оценку наличию либо отсутствию указанных заявителем нарушений положений Конвенции, ссылаясь на принцип jura novit curia (суд знает законы), в который раз подтвердил свое полномочие самостоятельно изменять квалификацию жалобы.

Суд указал, что он не связан правовыми основаниями, на которые ссылается заявитель в соответствии с Конвенцией и Протоколами к ней, и имеет право принимать решение о правовой оценке фактов, изложенных в жалобе, рассматривая такую жалобу в соответствии со статьями и положениями Конвенции, отличными от тех, на которые ссылается заявитель (пункт 83 решения).

Исходя из этого, Суд посчитал, что жалоба заявителя также должна рассматриваться в рамках статей 2 и 8 Конвенции. В результате, жалобы заявителя рассматривались на предмет нарушения статей 2, 3, 6 § 1, 8, 13 Конвенции.

После этого Суд, совершил довольно спорный поступок – он посчитал, что «следует воспользоваться возможностью, предоставляемой настоящим делом, для разъяснения объема процессуальных гарантий, закрепленных в каждом из этих положений в рассматриваемой области» (пункт 87 решения).

Иными словами, Суд в рамках рассмотрения дела «Николае Вирджилиу Тэнасе против Румынии» фактически осуществил систематизацию своей практики в соответствующей категории дел.

Однако в данных действиях Суда кроется проблема.

Действительно, Суд использует прецедент в качестве источника права вместе с самой Конвенцией. Зачастую Суд расширительно трактует положения Конвенции, позволяя положениям, разработанным еще в 1950 году, оставаться актуальными и регулировать вновь возникающие в обществе правоотношения (ярким тому подтверждением является распространение гарантий, предоставляемых статьями 8 и 10 Конвенции, на деятельность лиц в информационных сетях).

Но при этом нельзя не признать, что иногда Суд в своих решениях приходит к достаточно различным выводам в, казалось бы, аналогичных ситуациях. Происходить это может по многим причинам, начиная с различных составов судейских коллегий, рассматривающих то или иное дело, заканчивая соображениями что будет «справедливым» в том или ином деле.

Такая непоследовательность в практике создает определенные если не проблемы, то, по крайней мере, неудобства. Судьям, при вынесении нового решения, приходится лавировать, аргументируя почему позиция из одного решения применима, а из другого — нет. Иногда Суд избирает еще более сомнительный путь попросту игнорируя существование «неподходящих» решений либо искажая их содержание.

Еще больше сложностей возникает у национальных судов, которые стараются следовать выводам Суда в своих решениях, когда приходится выбирать между двумя взаимоисключающими позициями, которые равнообязательны для применения (как, например, в Украине).

Примечательно также, что формирование Судом противоречивой практики нарушает принцип правовой определенности, который является одним из основополагающих принципов Конвенции и охраняется самим Судом.

Способом разрешения противоречий в практике действительно являются решения Большой палаты Суда, в которых указываются принципы, которыми она руководствовалась при рассмотрении конкретных дел, ввиду главенствующего положения Большой палаты Суда.

Но уточнение «принципов» из которых исходит Суд при рассмотрении дела и систематизация практики в определенной категории дел — это далеко не одно и то же.

Последняя не свойственна деятельности Суда, поскольку Суд принимает каждое из своих решений с учетом индивидуальных обстоятельств дела. Систематизация же подразумевает установление четкого и недвузначного алгоритма установления наличия или отсутствия нарушения Конвенции. Иными словами, систематизация создает риск излишнего формализма при рассмотрении дела, который так критикует Суд, и, кроме того, уменьшает свободу Суда в будущем разрешать дела исходя из соображений справедливости.

Каковы же результаты систематизации в деле «Николае Вирджилиу Тэнасе против Румынии»? Возможно ее ценность для защиты основоположных прав и свобод человека превышает те негативные последствия, которые она создает или несет риск создать?

Суд рассматривая применимость положений статьи 3 Конвенции (запрет пыток, бесчеловечного и жестокого обращения) в ее процедурной части к обстоятельствам данного дела резюмировал свои общие принципы в данной категории дел:

1. Государство обязано принимать меры, направленные на удостоверение, что лица, в пределах его юрисдикции, не будут подвергаться бесчеловечному обращению, включая бесчеловечное обращение со стороны частных лиц. Данный принцип устанавливает процедурные обязательства государства, но не во всех случаях это должно быть уголовное преследование. Однако, в случаях, когда заявитель сделал минимально обоснованное утверждение либо заявление, что он претерпел обращение, нарушающее положения статьи 3 Конвенции, со стороны полиции либо других аналогичных органов, вышеуказанный принцип требует проведения эффективного уголовного расследования (пункт 115 решения).

2. Суд, устанавливая являлось ли обращение, которому подверглось лицо, бесчеловечным или унижающим достоинство, должен выяснить достигло ли такое обращение минимальной степени жестокости. Такая оценка является относительной и основана на обстоятельствах дела, в том числе длительности обращения, его физических либо ментальных последствия, пола, возраста, состояния жертвы (пункт 116 решения).

3. Суд также может учитывать цель, с которой лицо подверглось такому обращению, вместе с намерением и мотивацией (хотя отсутствие намерения унизить жертву не обязательно свидетельствует об отсутствии нарушения права, гарантированного статьей 3 Конвенции), обстоятельства при которых происходило бесчеловечное обращение, а также пребывала ли жертва в уязвимом состоянии (пункт 117 решения).

4. Бесчеловечное обращение, которое осуществлялось с минимальным уровнем жестокости, обычно включает реальные телесные повреждения либо интенсивные физические или психические страдания. Тем не менее, даже при отсутствии признаков унижения лица, демонстрация неуважения или принижения достоинства лица, вызывание чувства страха, страдания или неполноценности, способное преодолеть моральное и физическое сопротивление лица, может также быть охарактеризовано как унижающее и быть запрещенным статьей 3 Конвенции. Вполне может быть достаточно, чтобы жертва была унижена в ее собственных глазах, даже не в глазах других (пункт 118 решения).

5. Что касается обращения со стороны частных лиц, статья 3 Конвенции применима в случаях умышленного обращения, такое как изнасилования, сексуальное домогательство либо насилие, включая насилие в семье, а также повреждения полученные в результате избиения, которое включает в себя поведение, способное вызвать чувство унижения у жертвы (пункт 119 решения).

6. Суд фактически отказался от подхода, использованного в делах «Краулаидис против Литвы» и «Мазукна против Литвы», где Суд признал нарушение права заявителей, гарантированного статьей 3 Конвенции, в результате полученных заявителями повреждений в дорожно-транспортном происшествии и несчастного случая на производстве соответственно, анализируя исключительно характер и степень повреждений без учета иных элементов (пункты 120 и 121 решения).

Применяя вновь сформулированные принципы в деле «Николае Вирджилиу Тэнасе против Румынии», Суд ограничил свои размышления всего лишь одним абзацем следующего содержания:

«В соответствии с подходом, подтвержденным выше (пункт 121 решения), телесные повреждения и физические и психические страдания, понесенные человеком после несчастного случая, который является просто результатом случайного или небрежного поведения, не могут рассматриваться как следствие «обращения», которому это лицо было «подвергнуто» по смыслу статьи 3. Действительно, как уже указывалось в пунктах 116-118 решения, такое обращение по сути, хотя и не исключительно, характеризуется намерением причинить вред, унизить человека путем демонстрации неуважения или унижения его или его человеческого достоинства, или вызыванием чувства страха, страдания или неполноценности, способных сломить его или ее моральное и физическое сопротивление. В деле заявителя такие элементы отсутствуют (пункт 123 решения).».

Как следствие, Суд решил, что жалобы заявителя по статье 3 Конвенции относительно проведения расследования несовместимы по своей природе (ratione materiae) с положениями Конвенции (пункт 124 решения). Суд признал жалобу в этой части неприемлемой.

В след за этим выводом, Суд перешел к анализу применимости положений статьи 8 Конвенции к ситуации заявителя.

Суд пришел к выводу, что авария не произошла в результате акта насилия, направленного на нанесение ущерба физической и психической неприкосновенности заявителя. Дело заявителя также не может быть уподоблено какому-либо другому типу ситуации, в которой Суд ранее устанавливал позитивное обязательство государства защищать физическую и психическую неприкосновенность (пункт 130 решения).

Суд решил, что жалобы заявителя по статье 8 Конвенции относительно проведения расследования несовместимы по своей природе (ratione materiae) с положениями Конвенции (пункт 132 решения). Суд признал жалобу и в этой части неприемлемой.

Последнее выглядит, по крайней мере, странно. Напомню, что Суд сам, как орган уполномоченный трактовать Конвенцию и самостоятельно решать, какая правовая характеристика должна быть дана тем или иным обстоятельствам дела, решил ранее, что жалоба заявителя должна рассматриваться в рамках статьи 8 Конвенции.

То есть, Суд вначале предполагает, что обстоятельства данного дела могут свидетельствовать о нарушении статьи 8 Конвенции, а затем сам же Суд утверждает, что в таком деле в силу своей природы вообще не может быть нарушения этой самой стать 8 Конвенции.

Да, можно попытаться найти оправдание действиям Суда – что в начале он всего лишь высказал предположение, что обстоятельства дела возможно могут свидетельствовать о нарушении статьи 8 Конвенции, и лишь при детальном изучении определил, что статья 8 Конвенции в данном деле не применима. Но при этом следует не забывать, что такое предположение было достаточно обоснованным для того, чтобы стать основанием для применения полномочия Суда самостоятельно переквалифицировать жалобу. Кроме того, изучение вопроса применимости статьи 8 Конвенции заняло всего лишь 8 пунктов решения, включая повторение общих принципов в таких делах, которыми руководствуется Суд

Соответственно, сложно говорить о том, что Суду при рассмотрении вопроса допустимости жалобы понадобилось проводить какой-то дополнительный анализ. Иначе говоря, Суд изначально вполне осознавал, что жалоба будет не допустима.

Почему же Суд поступил так?

Причина таких действий Суда лежит несколько в иной плоскости, а именно в стремлении Суда систематизировать свою практику. Суд попытался при рассмотрении этого дела «применить» все положения Конвенции, чтобы выводы Суда, изложенные в этом решении, могли охватить любые обстоятельства дел такого типа в будущем.

Суд не мог считать, что право заявителя, гарантированное статьей 8, нарушено, так как жалоба по своей природе не совместима с данной статьей. Соответственно, Суд переквалифицировал жалобу по статье 8 Конвенции для того, чтобы раз и навсегда определить, что такие дела не могут рассматриваться на предмет нарушения статьи 8 Конвенции.

И в этом кроется одна из главных проблем этого решения – Суд в погоне за проведением систематизации и формированием «эталона», который необходимо будет «примерять» ко всем таким делам в будущем, позабыл один из главных принципов своего судопроизводства – индивидуальная оценка обстоятельств каждого отдельного дела, в том числе на предмет их «справедливости» в целом.

На фоне вышеизложенного, особенно примечательным является вывод Суда, что право заявителя на справедливый суд не было нарушено уголовным производством, затянувшимся на 8 лет, и которое было закончено из-за истечения сроков привлечения к уголовной ответственности. Суд не увидел неэффективности в расследовании, которое несколько раз закрывалось и открывалось повторно решениями судов, принятых на основании нарушений и недочетов расследования.

Напротив, Суд указал, что расследование затянулось из-за действий заявителя и что национальные власти не могут нести ответственность за них (пункт 211 решения).

Суд также указал, что у заявителя все это время была возможность защитить свои права путем подачи гражданского иска о возмещении вреда (пункт 200 решения), несмотря на то, что обстоятельства дела были явно уголовной природы, а сбором доказательств занимались органы дознания.

Является ли такое решение справедливым?

Я считаю нет. Похожей позиции придержались и некоторые из судей Большой палаты — господа Раймонди, Сицилианос, Каракаш, Вучинич, Арутюнян, Гаетано, Курис.

И снова особый интерес представляет особое мнение судьи Эгидиюса Куриса, в котором он остро критикует решение Большой палаты и указывает на его недостатки. Так, в результате решения в деле «Николае Вирджилиу Тэнасе против Румынии» и осуществленной в ходе рассмотрения дела систематизации, жалобы в делах, в которых человеку был нанесен вред здоровью в результате неумышленных действия третьих частных лиц, при условии, что такого вреда недостаточно, чтобы угрожать жизни в понимании статьи 2 Конвенции, более не могут рассматриваться согласно Конвенции и Протоколов к ней (раздел V отдельного мнения).

В том числе и на основании вышеизложенного, о решении в деле «Николае Вирджилиу Тэнасе против Румынии» судья Курис сказал, что оно является большим и решительным шагом, уводящим прочь от защиты прав человека.

 

Юрист судебной практики ЮКК «Де-Юре»

Владислав Мартынчук

 

 

Уважаемые читатели! Публикации на этом сайте носят информационный, справочный или рекомендательный характер, и отражают точку зрения и мнение авторов. Материал, содержащийся в статьях / комментариях / публикациях, является актуальным на момент создания и публикации, но мы не гарантируем, что правила, рекомендации, процедуры и законодательство, использованные и описанные в материале, актуальны на момент, когда вы ознакомились с ними. Авторы не несут ответственности за последствия применения содержания статей / комментариев / публикации без заключения договора об оказании услуг. Для получения консультации по вашему вопросу напишите нам на info@de-jure.ua, и с вами свяжется юрист.»